— Мне нужно в Старый Город, — сказала Алекс и тут же осеклась.

"Глупая, — подумала она, — первому встречному всё разбалтываешь".

— Куда? Куда? — переспросил её дед, не расслышав ответа.

— В город, в город, — поправилась Алекс, — я иду в город к родственникам, и немного заблудилась.

— Оно-то и видно, что немного, — в голосе деда звучала ирония. — Город-то совсем в другой стороне.

— Я от родителей отстала, — стала придумывать на ходу девушка, — а в городе была всего один раз, дорогу плохо помню, поэтому и заблудилась.

И Алекс сделала вид, что вот-вот заплачет. Глаза её наполнились слезами, а губки задрожали. Если учесть всё то, что она пережила за эти дни, заплакать ей не составило бы большого труда.

— Ну, ладно, ладно, не хнычь. Терпеть не могу сырость. Садись на мою повозку, старая Марта домчит нас до города.

— Ой, спасибо, дядечка! Спасибо огромное, — радостно сказала Алекс и, не дожидаясь ещё одного приглашения, села на повозку.

— Но! — дед дёрнул поводья, и старая Марта тронулась с места.

— Видать, ты давно плутаешь, вид у тебя уставший и, наверное, есть хочешь, — продолжил разговор старик. — На вот, поешь.

Он достал из котомки ломоть хлеба и бутыль с молоком. Алекс поблагодарила его и с жадностью накинулась на еду. Ещё бы, ведь она столько времени не ела. Хозяин старой Марты внешне смахивал на домового: огромная, лопатообразная косматая борода, всклокоченные седые волосы, но при этом завитые в мелкий баран, мохнатые брови, сросшиеся у переносицы и рыхлый, похожий на картошку нос. Но, не смотря на такую внешность, взгляд у деда всё равно оставался озорной и лучистый.

— Как звать-величать тебя, дочка? — поинтересовался дед, когда девушка вернула ему флягу.

— Алекс, в честь папиного дяди.

— А меня Еремей Ипатьевич зовут, но все кличут Ершом, — усмехнулся дед и подмигнул.