— Да, история… — вздохнул Ёрш. — Храбрым человеком был твой дядя. Носи его имя достойно.

— Знаю, — печально улыбнулась девушка. — Я стараюсь походить на дядю.

Всю оставшуюся часть дороги до города они болтали о том, о сём. Алекс вспоминала разные эпизоды из своей прежней жизни. И она так увлеклась своими рассказами, что почти забыла о том, что нет больше её села, нет вредной бабки с соседнего двора, нет глупой кошки, нет всего того, к чему она так привыкла, что было дорого её сердцу. Ближе к вечеру они наконец-то доехали до городских ворот.

— Ну, вот, дочка, мы и приехали, — сказал дед. — Будь здорова. Иди, ищи своих. Они, наверное, здорово переволновались.

Спрыгнув с повозки, Алекс поблагодарила Еремея Ипатьевича за его доброту и прошла через городские ворота. Стражники оказались людьми порядочными и не стали брать с неё плату за вход. Только лишь проводили её внимательным взглядом, да вернулись к своим обязанностям.

"Вот я и в городе, — размышляла девушка. — Только вот в каком? И что теперь мне делать?"

Узкие, петляющие улочки, словно ручьи, разбегались в разные стороны. Мощенные серыми булыжниками, они походили на спины диковинных змей, которые то будто вздымались, то опускались вниз. Иногда улочки стекались к какой-нибудь площади, а потом вновь разлетались в стороны. Идя по ним, Алекс озиралась по сторонам, и пыталась понять, как ей поступить дальше. Она впервые оказалась одна, без кого-либо из старших, в совершенно незнакомом городе. Денег нет, из одежды — лёгкое платьице, и то порванное местами и запачканное. Редкие прохожие оборачивались ей в след, сочувственно качали головами, но никто не предлагал помощь. Вечерело. Поднялся лёгкий ветерок, и стало холодно. Обхватив себя руками, девушка шла, сама не зная куда.

Вскоре солнце скрылось за горизонтом, и ночь окутала улицы. Кое-где горели фонари, отбрасывая на стены домов и тротуар замысловатые тени. За занавешенными окнами горел свет от лампад. Девушка смотрела на эти окна, представляла, как там, в тепле, за круглым столом ужинает счастливая семья. Мать ставит на стол дымящийся котелок, отец нарезает большим ножом ароматный круглый ржаной хлеб, а дети, от нетерпения, болтаю под столом ногами, и вертят в руках деревянные ложки. Они вместе, они счастливы. Она же осталась одна…