Завидев чужинца, старики вежливо перешли на русский:

— И зачем ты, Гасан, молю тебя, пихаешь мне своего всадника? Или думаешь, у старого Дены насморк? Настой царевнишны я от таньяка отличу, ага-да!

— Постой, старый Дена, какой таньяк, и это ага-правда!.. Клянусь Целительницей, перед тобой безобидный всадник с яблочным соком. Я что, тебя когда обманывал?

Вежливость эта имела оборотную сторону. Тишины делали все возможное, чтобы чужинцы не смогли овладеть их языком.

Алексей уселся в углу, и молчаливый чайханщик принес ему чайник, два полотенца и тарелку с травянисто-зелеными коржами. С коржей капало светлое масло, и тимьяновый дух разносился по всему помещению. Когда же чайханщик повернулся, чтобы уходить, Алексей схватил его за рукав:

— Не торопись, почтеннейший. Присядь, я хочу поговорить с тобой. Это правда.

— Благородного рыцаря приятно слушать, господин Алсей Ай, да. Подожди, я скажу жене, чтобы подменила меня, и это правда.

Он принес еще один чайник, набросал подушек и уселся напротив первоисследователя, скрестив ноги.

— Говорят, Алсей Ай, ты поклялся Тсиифару голову отрезать?

— Да. Он превратил в макурта моего друга. Это истина, как то, что ты сидишь спиной ко входу.

Тшиин присвистнул:

— Ты готов убить человека за какого-то чужинца?

— За моего друга, — подчеркнул Алексей. — Кроме того, колдун прислал макурта, да. Оскорбил он меня. — Первоисследователь порылся в кармане и достал монету. — Я хочу найти Тсиифара, ага. Потолковать. Кого лучше об этом спросить?