Его дом стоит в глубине переулка, среди разбитых временем лачуг. Некоторые из них давно перешли в руки скупщиков, и риэлтеры спят и видят, как отдадут целый район под элитные застройки. А пока лучше не зевать, а то влетишь в яму. В этих местах асфальт давно умер, под колесами хрустят лишь его останки. 

Из калитки выглядывает чья-то светловолосая голова. Старший сын Петр открывает им дверь, и они входят в дом. Сергей берет с собой заранее припасенный пакет с гостинцами для племянников и вручает Петру упаковку с карамельками без сахара, остальное кладет на подоконник, для его сестры.

Жена Мишки сидит на кухне и завтракает. На ней узкое черное платье. Она всегда предпочитает облегающее и черное.

– Привет, Мина. 

– Привет, Сережа! – она откладывает в сторону вилку, лицо ее печально. Да и как может быть веселым лицо женщины, если она считает, что ее муж сошел с ума. 

– Твой муж сошел с ума, ты знаешь об этом? – пытается шутить Сергей, вяло улыбаясь. 

– Да, знаю. Завтракать будешь? 

– Буду, если можно. 

Он присаживается, и Мина ставит перед ним большую белую тарелку. Есть ему не хотелось, если честно. К тому же завтракал он обычно в «Променаде». Но, зная, как неприятен гость, отказывающейся от еды, всегда кушал, что ни положат на блюдо. 

– Как дела на работе? – спрашивает она, направляясь к плите. 

– Поздравь, меня повысили. 

– Да ты что?! И кто ты теперь? 

– Замредактора. 

Мина всплескивает руками. Михаил иронично кривит губы: 

– Как солидно звучит! 

– А ты помалкивай, физик ты наш! – рычит на него Мина. 

– Молчу. Но все-таки… 

– Молчи! – и она смотрит на него своим фирменным взглядом исподлобья, полным упрека и общего жизненного разочарования. – Позволь своему брату спокойно позавтракать. 

Сергей обычно не вмешивается в процесс общения между супругами. Ест себе блины да помалкивает. Тут же прибегает Петр с откусанным бананом в одной руке и с пакетиком карамелек в другой. Он явно собирается залезть к дяде на коленки, но мать решительно отгоняет его.