Все шторы на окнах были закрыты, а посреди полутемной гостиной стояли, раскрыв рты, женщина и двое детей. На женщине был белый махровый халатик, а сама она выглядела даже моложе, чем показалось Уилли по телефону.

— Вы не можете так просто взять и вломиться в чужой дом, — едва слышно возмутилась она.

— Но именно это я только что сделал. — Уилли закрыл за собой дверь, и в комнате стало совсем темно. Уилли это не понравилось, и он спросил: — Не возражаете, если я зажгу свет?

Не дождавшись ответа, он нащупал на стене выключатель и нажал на него. Зажглась безвкусная, с висюльками из прозрачного пластика, люстра. Мебель в комнате оказалась ветхой, ободранной, в общем, такой, какую жертвуют Армии Спасения, но в углу стоял огромный современный телевизор. Старший ребенок — девочка лет четырех — вскочила и, встав к телевизору спиной, попыталась загородить его. Уилли улыбнулся ей, но ответной улыбки не получил. Он повернулся к матери, брюнетке лет двадцати, с веснушками на носу; весила она, похоже, фунтов на десять больше нормы, но это не портило ее.

— Купите цепочку на дверь, — посоветовал ей Уилли. — И в будущем никогда не прячьтесь от «Гончих ада». Договорились? — Он сел в шезлонг из винила, части которого были скреплены между собой электрическими проводами. — Не предложите ли чего-нибудь выпить? Я не привередлив, подойдет что угодно: кока, молоко, сок. — Ни мать, ни дети даже не пошевелились, и тогда Уилли добавил: — Не бойтесь, я не продаю детей для медицинских экспериментов. Я зашел лишь поговорить о ваших финансовых проблемах.

— Вы заберете у нас телевизор, — уверено заявила миссис Джуддикер.