Тебя мы напоим.
Достойный прием
Тебе мы устроим.
Мальчишка наестся,
Мальчишка уснет,
И Ветер его навсегда заберет!
Старухи пели тихо и хрипло, но разборчиво. И те, кому предназначалась песенка, услышали ее. Три черные кошки закрыли глаза и встали. Каждая пошла с закрытыми глазами по своим делам. Кошка бабы Люси залезла в сервант и достала из него крошечное блюдце из тонкого хрусталя. Она мотнула головой проверяя, сможет ли его удержать и побежала к окну. Кошка бабы Насти залезла в коробку с лекарствами и достала оттуда пузырек снотворного. И наконец, кошка бабы Вали побежала на кухню и залезла в шкаф, где лежали собственноручно испеченные пирожные. Она взяла один эклер в тонкие зубки и побежала к окну. Все три кошки на несколько секунд положили свою ношу, подпрыгнули и ударом лапки открыли защелки на форточках. А потом, взяв блюдце, снотворное и пирожное выпрыгнули в форточки и устремились в ночь.
Пашка вышел на улицу, одетый в теплый пуховик — на улице дул не по-весеннему холодный ветер. Он даже надел шапку и шарф. В руках карта и фонарик, и в такой экипировке он робко пошел к мастерским. Подойдя к ним вплотную, Пашка остановился в нерешительности. Что-то в завывании ветра показалось ему зловещим. Но все же любопытство одолело его, и он вошел в темный зев здания. В мастерских только один этаж и Пашка в принципе не нуждался в фонаре, чтобы там сориентироваться. Он уже давно излазал их и знал каждый закуток. В мастерских присутствовало что-то завораживающе притягательное для детей. В брошенных или недостроенных зданиях вообще всегда присутствует загадка, но сегодня ночью они казались Пашке особенно таинственными. Голые женщины, нарисованные старшеклассниками на стенах, представлялись почти живыми, а изображения детей яркими, в свете фонаря. В пустых окнах выл ветер и складывался в унылую мелодию. Пашка еще раз посмотрел на карту. Полуприкрытый глаз, что бы это значило? И почему цифра один? Он стал направлять луч фонаря на лица рисунков, но ничего интересного не нашел. Он видел эти рисунки много раз и для него они ничего не значили.