— Странная, — сказал я.
— Ну вот, — произнес он, — это все. Я все рассказал. Вы меня арестуете?
Я посмотрел ему в лицо, потом на дорогу и подумал о трупах, которые все еще лежат в кабинете коронера в Топеке.
— Я подумаю, — сказал я.
— Что это значит? — спросил он. — Я же все рассказал. Я виновен. Я убил их.
Я молчал. Ветер все поднимался, взметая облака пыли.
— Нет, — наконец произнес я. — Странно, но мне не кажемся, что вы виновны. Не знаю почему, но я так не считаю.
— Ладно, уже поздно, — сказал он. — Хотите проверить мое удостоверение личности?
— Если вы хотите мне его показать, — согласился я.
Он вытащил из кармана потертый бумажник и протянул мне. В нем не было водительского удостоверения, только старая карточка с фамилией, которую я не совсем разобрал, но она показалась мне знакомой, что-то из газет, печатавшихся задолго до моего рождения. По моей спине пробежала нешуточная дрожь, и я спросил:
— И куда вы теперь, после этого, направляетесь?
— Не знаю, — сказал он. — Но теперь я чувствую себя намного лучше, чем в начале пути. А что там впереди?
— То же, что и всегда, — ответил я. — Калифорния, открытки, апельсины, лимоны, может быть, государственные резиденции, мотели-бунгало. — Я вернул ему карточку и бумажник. — Впереди, в десяти милях отсюда, есть полицейский участок. Если к тому времени, когда вы до него доберетесь, у вас еще будет желание сдаться властям, сделайте это там, а меня увольте.