Прохор прислушался, как Линушка безмятежно напевает что-то на кухне, а Маврик и Гаврик ссорятся в дальней комнате из-за кедрового кокоса, найденного вчера в полутайге. Прохор-2 за компанию тоже прислушался, но к чему-то своему и вдруг сказал:
– Вот черт! Чайник свистит, а в нем воды мало. Надо бы...
– Погоди ты с чайником, – перебил Прохор-1. – Давай разберемся, что произошло.
– Да и так все понятно, – самоуверенно заявил двойник. – Сверлил я у себя стену, попал в какое-то сопряжение между двумя мирами ну и провалился к тебе.
– Нет, – возразил Прохор. – Никуда ты не провалился. Ты же свой чайник слышишь, а не моих детей. Я тут вот о чем подумал: вся штука, конечно, в этой дырке, но...
Оба хорошо помнили, как старались из последних сил и как потом сверло пролетело в пустоту. Они одновременно повернули головы: не было на стене никакого нового отверстия – все те же упрямо блестящие лунки, слева – новая, справа – старая. А внимательно оглядевшись, и Прохор-1 и Прохор-2 не смогли не заметить, что все в кладовке, кроме них самих и дрелей, нерезкое какое-то. Ненастоящее. Прохор попытался взять в руку молоток, но это был не молоток, а только муляж его, к тому же намертво прилипший к пассатижам, словно склеенным из цветной бумаги, и к совершенно несерьезным тискам из папье-маше.
– Да уж, – проговорил Прохор. – Попали мы с тобой.