– Нет пока, – тихо проговорил Прохор, сраженный такой неожиданной реакцией двойника.

– А я всю жизнь мечтаю что-нибудь своими руками сделать. А получается только одно – по струнам шлепать. Для мужика в тридцать пять лет на гитаре лабать – это не профессия, тем более, если ты не Джимми Хендрикс...

И тут с кухни позвала Акулина:

– Прошик, ты там не заснул? Все в порядке?

Прохор предложил двойнику:

– Давай отсюда вместе попробуем выйти. Ты свой чайник погасишь, а я узнаю, чего жена хочет. Заодно посмотрим, удастся ли вернуться.

Двойник первым пересек плоскость дверного проема из кладовки в прихожую, и было это как в кино – монтажный стык – был человек, нет человека.

– Чего так долго возишься? – пожурила Акулина.

– Быстро хорошо не бывает, – слукавил Прохор.

– Закругляйся, давай. Скоро зову к столу. Тяпнем по маленькой. Не откажешься?

– Ох, не откажусь! – улыбнулся Прохор. – А пивка?

– Да уж как обычно, – добродушно откликнулась Акулина.

И Прохор в прекрасном расположении духа двинулся обратно. Только перед дверью его Настенька остановила:

– Па, а па, а с кем ты там разговаривал?

– Да это я сам с собою, Настюш, – сказал Прохор истинную правду, а потом приврал для убедительности: – Прикидывал, куда полку вешать.

Настенька ответом удовлетворилась и убежала в комнату, а вот

дверь в кладовку открывалась с необычайным трудом, словно кто-то держал ее изнутри.

«С ума он, что ли, сошел, – подумал Прохор, – двойничок мой несчастный? Творческая личность, ядрена вошь!»

Но творческая личность дверь держать и не думала. Прохор-2 прилаживал дрель к стене и намеривался продолжить сверление.

– Эй, ты что? – удивился Прохор-1. – Давай лучше поговорим еще.