Кравински недоуменно дернул ручку верандной двери и она неожиданно отворилась. Только тогда бывший полицейский обнаружил следы взлома.

В доме, определенно, побывали воры. Выхватив револьвер, Ромул осторожно прошел на веранду.

«Никакого погрома, ничего — ящики закрыты и вещи на своих местах».

Кравински повернулся к электрической плите прямо на конфорке лежал тюк, упакованный в целлофан и туго обвязанный шпагатом. Сверху лежало письмо в бледно-розовом конверте. Ромул прочитал его:

«Мистер Кравински, приношу извинение за моих людей. Бруно».

Ромул разорвал упаковку тюка — он был набит твердыми, как плитки шоколада, пачками стодолларовых купюр.

— Неплохо, неплохо, эта рыбина весит уже десять миллионов долларов, — усмехнулся Кравински. — Два нефтяных фонтана для одного огорода — совсем неплохо. Теперь нельзя терять ни минуты.

Кравински перетащил тюк в «Сааб», обвел суровым взором окрестности, как это делает пехотинец, перед тем, как выпрыгнуть из окопа.

«Мафия умеет считать деньги. Ее люди наверняка где-то здесь. Где? Сейчас мы это узнаем».

Ромул хладнокровно тронул машину с места.

* * *

Такого же хладнокровия явно не хватало Горилле — он так рванул с места свой «Бентли-Турбо-Р», что тот выскочил из придорожных кустов, как кобель из будки.

Проныра с Мечтателем, лежавшие под попоной на заднем сиденье, при этом тревожно замычали, подобно коровам в фермерском фургоне — их глотки были забиты кляпом, а конечности крепко связаны пеньковой веревкой.

Следом за «Бентли» тронулся обшарпанный «Форд» с пожилым негром за рулем, на которого никто не обратил внимания.

Вырвавшись за пределы города, Ромул долго гнал машину по автостраде, пока не свернул на второстепенную дорогу, на которой отлично знал каждый поворот.

«Ну, парень, начали!» — он насмешливо посмотрел в зеркальце заднего вида, где, словно в блюдце с водой, отражалась машина гангстеров.