После обеда, воспользовавшись тем, что мать прилегла вздремнуть, Дики улизнул из дома, прихватив с собой обесцвеченную морем, исцарапанную песком шкатулку, и зашагал прочь от океана в сторону дюн. За ним по пятам следовал черный кот, осторожно продираясь сквозь жесткие стебли пробивающейся сквозь песок травы — единственного имевшегося у него прикрытия.

На гребне перевала принц Рикард обернулся в седле и бросил взгляд на видневшиеся в конце длинного спуска, где теснились плюмажи и знамена его армии, укрепленные стены отчего города, которые тускло мерцали, подобно жемчужине, на плоской равнине под небом без солнца. Сердце принца наполнилось гордостью при мысли о том, что никто и никогда не сможет взять его город приступом. Он жестом приказал своим офицерам ускорить темп марша и пришпорил коня. Тот заржал и перешел на галоп, а над головой принца метался, крича, грифон. Поддразнивая коня, он пикировал на него, угрожающе поклацывая клювом, и отворачивал в сторону за секунду до того, как несдерживаемый уздой жеребец мог цапнуть его за кисточку хвоста или отбросить прочь легким ударом серебристого копыта. С насмешливым карканьем отлетая прочь, грифон делал круг над дюнами и все начиналось сначала. Рикард, боясь, что грифон выбьется из сил еще до битвы, в конце концов приструнил его, и теперь тот, мурлыкая и клекоча, степенно летел над головой принца.

Перед юношей раскинулась блестящая гладь моря. Где-то у подножия утесов виднелась армия мятежников под предводительством его брата. Дорога постепенно превратилась в петлявшую по песчаным склонам тропу, видневшееся то слева, то справа море неуклонно приближалось. Внезапно тропинка кончилась. Белый жеребец легко спрыгнул с десятифутового обрыва и галопом понесся по песчаному пляжу. Выйдя из-под прикрытия дюн, Рикард увидел длинную цепь выстроившихся на песке людей, а за их спинами — три черных корабля. Его собственное войско как раз переваливало через дюны, сползая по осыпающимся склонам.