Поэтому я молча ждал своего часа, но сердце мое пылало яростью. Долго ли я пролежал на дне гондолы, не знаю; мне показалось, что очень долго, а вода все плескалась и весло скрипело. Несколько раз мы сворачивали в сторону - я знал это, потому что слышал протяжный, тоскливый крик, которым гондольеры предупреждают друг друга о своем приближении. Наконец после долгого пути я почувствовал, как борт лодки скребнул о пристань. Гондольер трижды ударил веслом по доскам, и я услышал грохот засовов и скрежет ключа в замке. Тяжелая дверь повернулась на ржавых петлях. - Ты привез его? - спросил чей-то голос по-итальянски. Негодяй захохотал и пнул мешок, в котором я лежал. - Вот получайте, - ответил он. - Они ждут, - сказал голос. И добавил еще что-то, чего я не понял. - Ну и берите его, - сказал гондольер. Он подхватил меня, поднял на несколько ступеней и швырнул на твердый пол. Через мгновенье загрохотали засовы и снова раздался скрежет ключа. Я очутился в плену. Судя по голосам и звукам шагов, меня, видимо, окружало несколько человек. Я неважно говорю по-итальянски, но понимаю куда лучше и поэтому отлично разобрал, о чем шла речь. - Ты случайно не придушил его, Маттео? - А хоть бы и так. - Клянусь, ты ответишь за это перед судом. - Но ведь его все равно казнят, верно? - Да, но не тебе и не мне быть судьями. - Тьфу! Да я и не думал его убивать. Мертвые не кусаются, а он, подлец, прокусил мне руку, когда я натягивал мешок ему на голову. - Но он не двигается. - А вы вытряхните его из мешка и сами увидите, что он живехонек. Веревку развязали и мешок стянули у меня с головы. Зажмурившись, я неподвижно лежал на полу. - Клянусь всеми святыми, Маттео, ты сломал ему шею. - Ну нет. Это он в обмороке. И если не очнется, что ж, тем лучше для него. Я почувствовал, как чья-то рука залезла мне под мундир. - Маттео прав, - послышался голос. - Сердце у него стучит, как молот. Пускай отлежится, придет в чувство. Я выждал минуту-другую, а потом рискнул бросить украдкой взгляд из-под опущенных ресниц.