— Пошли.

Ты поднялся, потому что он хотел, чтобы ты встал. И ты вышел наружу, поскольку не было никаких причин, чтобы не выходить. Именно так живут в тех местах, откуда ты родом.

Солнце ударило тебе в висок огненным обухом. Ты зашатался. Ослепленный, ослепленный.

— Ждет тебя, — сказал Якко, подтолкнув тебя в спину. — Дальше. — Его португальский был в какой-то мере устаревшим и неточным, но достаточно понятным.

Мужчина сидел на капоте современного черного автомобиля и курил сигарету. Это был Милый Джейк, но тогда ты еще этого имени не знал, поэтому, как только он встретился с тобой взглядом, ты подумал: «педик ёбаный» — у мужчины было более десятка стальных колечек вколотых под кожу гладко бритого лица, ушей и шеи, а одет он был в летний костюм, надетый на голое, безволосое тело. При этом он широко улыбался тебе.

Начал он на тогда тебе еще непонятном английском: — Что, не улыбнешься мне? Обожаю счастливых детей. — После каждого предложения следовало длительное мгновение контрольного молчания. — Ну что, мой мальчик…? Будь мил для Милого Джейка. Сигарету…? Ну, валяй, я же не кусаюсь. Ммм… ты меня еще полюбишь, вот сам увидишь… — он спрыгнул с капота, отбросил окурок и перестал улыбаться. — Господи Иисусе, он же ни на что не годен. Что жа мрачный гаденыш! Боже, всего одна долбаная улыбка…! — он хотел ударить тебя открытой ладонью по лицу, но ты увернулся. — Блин! Лезь в средину! Теперь ты мой и будешь делать все, что я скажу! В средину! Что, не научили тебя? Уж я тебя научу! — он поискал новую сигарету и закурил ее, а потом снова начал тебе улыбаться; перепугавшись, ты тем временем отбежал на несколько десятков метров от автомобиля, и теперь за твоей спиной было лишь светлое безбрежье раскаленной миражами пустыни. — Нет, я и вправду милый парень, Пуньо, очень милый, сам убедишься. Ну, давай. Все будет хорошо.