Первые капли не впитываются в нее, а некоторое время лежат на поверхности как серебристые шарики… Совесть, она более чем спокойна. Во-первых, совесть – это для людей, а не человек, во вторых, достаточно вспомнить, сколько зла совершил тот, кто сейчас в моих руках так отчаянно цепляется за жизнь. А можно ли считать человеком его? Интересно, что бы сказали по этому поводу те, кто имел несчастье поверить его обещаниям? Впрочем, об этом уже и так много сказано.

Так, а теперь ты, иди сюда, да-да, ты, с честными глазами. И поторопись, у меня не так уж много времени! Что значит не хочу; в твоей беспроигрышной лотерее тоже не все хотели участвовать. Нет, не надо мне твоей машины, а квартира и вовсе без надобности…

Внезапно я чувствую, что кроме меня в доме кто-то есть и этот кто-то совсем близко. Но сейчас во мне очень мало от человека. Не выпуская свою жертву, я отпрыгиваю в сторону, принимаю самую угрожающую позу и издаю что-то, похожее на шипение рассерженной кошки. Кто там еще хочет отобрать мою добычу?

Но передо мной стоит Сергей, и он с ужасом и изумлением наблюдает все происходящее. Я застываю и смотрю на него в упор. Смотри, вот она я, больше похожая на опасного дикого зверя, чем на женщину. Да, я прекрасно это понимаю, но сейчас мне нравится быть такой. А это моя добыча, видишь, что я с ней делаю? Да, так я поступаю с ними со всеми, для меня это пища, иначе я не могу существовать. Понял, наконец, с кем связался? А ты надеялся, что я сказки тебе рассказывала? Смотри, ты этого хотел. Ну, что, я тебе все еще нравлюсь? Для пущего эффекта я пачкаю ладонь в крови, стекающей у меня изо рта, и размазываю себе по лицу. И как я тебе? Но в ответ я слышу совсем не то, чего ожидала. Сергей отчаянно кричит:

– Ты ничего не понимаешь! Я люблю тебя! Любую, слышишь?! Ты хорошая, ты на самом деле самая лучшая!

Он подходит ко мне и достает из кармана носовой платок. Он хочет вытереть мне лицо сам, но я отбираю у него платок и подхожу к умывальнику. К счастью, вода там есть.