Квазик отступил на шаг и заложил руки в карманы штанов.

— Ты почему не хочешь подать ему руку?

— Еще чего. Разве ты здороваешься с автомойщиком?

— У автомойщика рук нет. А у ТУБа есть. И он умный. Он все понимает, только мало говорит. ТУБ, ты на него не обижайся, он всегда такой грубиян.

Он даже девочкам грубит.

Квазик самолюбиво вспыхнул.

— Чего ты с ним объясняешься. Ничего он у тебя не поймет. Он же машина, самая обыкновенная. Я их у отца столько видел. И не таких хромоногих развалюх.

— …ногу повредил… — хотел объяснить ТУБ, но Квазик перебил его, и он замолчал.

— Что у нас будет делать этот комод?

— А что такое комод? — спросила Космика.

Но Квазик не знал, он слышал это слово от матери. По ее интонациям он догадался, что это что-то презрительное.

— Наверно, что-нибудь плохое, — заключила Космика. — Разве ты хорошее скажешь.

— Что ему у нас нужно? — продолжал Квазик.

— А он будет преподавать космотехнику, — заявила Космика.

— Ну? — недоверчиво удивился Квазик.

— Конечно. Вот он на уроке тебя спросит: «Квазик, скажи мне… — Космика задумалась на секунду, — сколько времени нужно „Селене“, чтобы долететь до Марса?»

— «Селена» на Марс не летает.

— А если полетит.

Конечно, Квазик этого не знал.

— «Садись, Квазик, очень плохо. Это нужно знать».

— А он знает?

— Сколько, ТУБ?

— Одна тысяча восемьсот сорок часов…

— Понял?

— Ну и что? — не сдавался Квазик. — У него же программа. Это как в справочнике, все уже записано. А не по программе, так он механический дурак дураком.

— Вот что! — сказала Космика. — Воображала ты. Воображала и грубиян.

Ты думаешь, что ты сам по себе стал такой умный? Тебя тоже программировали. Тебя вон сколько лет программировали, а ты все БДД.

— Это что за БДД?