Вот именно туда Лара и направлялась. Хорошо, если бортинженер уже отошел от наркоза и в состоянии говорить. А не то, придется наведываться сюда снова, чего бы очень не хотелось.

На подходе к хирургическому корпусу Лара надела халат и шапочку. Именно поэтому она отказалась сегодня от брюк. А то, такая медсестра будет выглядеть странно в столь уважаемом медицинском учреждении. Перед корпусом встречались и другие медработники, много пациентов дышало свежим воздухом, наслаждаясь теплым вечером петербургского лета. Еще месяц — полтора, и небо затянут тучи. Понаблюдав за входом, она определила, что здесь открытого поста охраны нет. Но не исключено, что он есть где-то поблизости. Во всяком случае, на Лару никто особого внимания не обращал. Войдя в здание, она поднялась на второй этаж, где находились палаты интенсивной терапии. Здесь ее поджидал неприятный сюрприз — в коридоре была охрана. Теперь предстояло выяснить, где же находится интересующий ее человек. Не ходить же из палаты в палату на виду у охраны. Пожалуй, что дальше медсестру из себя строить нет смысла. А что, если попробовать откровенно и нагло сказать правду? Вернее, не всю правду? Вряд ли медсестры в курсе подробностей о произошедших событиях на борту шаттла…

Выделив из проходящих сестер ту, что ходила по палатам, она подошла к ней и заговорщически спросила.

— Девушка, не могли бы Вы мне помочь?

— А что с Вами?

— Понимаете, я знаю, что здесь лежит мой коллега — бортинженер транспортного корабля. Того, что совершил вынужденную посадку этой ночью. Вы можете провести меня к нему?

— Что Вы такое говорите?!

— Я пилот. И это я посадила этот корабль в аварийном режиме. Могу я поговорить с ним?

— Но обращайтесь к врачу, если он разрешит…

— Но ведь Вы понимаете, что он не разрешит. Я и так тут нахожусь нелегально, медсестру изображаю. Он уже в сознании? Могу я с ним поговорить хотя бы пару минут, и в Вашем присутствии, если хотите? Если мне не верите, скажите ему, что пришла Лара, которая посадила корабль. Я уверена, что он не откажется со мной встретиться.