И очень злился, когда дети ошибались. Наверное, местный дурачок. Таких девки вовсе не манят, хоть из Лилля, хоть с горних высей. Расположение плюшек мимоходом заинтересовало Андреа, он даже принялся машинально соединять их воображаемыми линиями, но строго одернул себя. Рухни сейчас своды грота Семи Нянек и выберись на белый свет Ужасное Дитя, сматывать мир в клубок для вязания, — все равно колдуну было бы недосуг заниматься всякими пустяками.

— Гвардия, ко мне!

Капралы встали по бокам кареты. Тьяден спрыгнул с крыши, долго ковырялся ключом в заговоренном замке, наконец, распахнул дверцы. С минуту ничего не происходило, потом на ступеньку опустилась узенькая ножка.

— Я первая!

— Нет, я первая!

— Я самая первая! Самая!

— Ах ты, потаскуха!

— А ты блудня!

— А ты!… а ты…

— Обе вы дуры, а я первая!

— Держи ее! Гюрзель, хватай за волосы!

Мускулюс вздохнул и пошел на выручку.

Иначе лилльские девицы никогда не выбрались бы из кареты. Нежная голубица, и та озвереет, если в шестнадцать лет тебя продадут невесть куда за тридевять земель: линять. Обычно за месяц до линьки знаменитые уроженки Лилля становились редкостно прожорливы, зато низменные выделения у них прекращались вовсе. Что никак не способствовало улучшению характера.

Будь воля Мускулюса, он бы в жизни не связывался с этими красотками. Но мастер Леонард тоже, пожалуй, не возражал бы провести остаток дней в розарии, а не в вони дубильных чанов. У каждой работы свои недостатки. Иные полагают, будто магия вся состоит из прелестей и забав. Ткнешь их рожей в кучу флюидов, когда демон рвется наружу из «Лебединой Песни», или заставишь убирать в клетке за василиском в сезон «петушьей слепоты» — ругаются…

— Милые девицы! Первой выходит Гюрзель. Следом — Химейра. За ней — Эмпуза-младшая…

— Почему?!

— Я первая! Слышали? — я первая!