- ...Н-нарушаешь? - сипло басил он.- А пчему нарушаешь? Есть у тебя уваж-ж-жительная причина, самоотвод или с-справка?

Послышался хриплый невнятный звук.

- А ты не ворчи! У меня все дома, с бумажками порядок и оброк уплачен вперед. Имею право пить за сизое воинство и гулять хоть всю ночь... Понял, нет? Звякну вот кому следует, и загремишь ты куда подальше. - Достойный еще глубже засунул руки в карманы и пошатнулся.- А м-может ты ж-ж жрать хочешь, образина? У-у-у, м-мордашечка!.. На, давись!

Он извлек из кармана нечто бурое и свернутое в кольцо, швырнул перед собой. Резкий жест нарушил равновесие, достойного понесло в сторону и он, запинаясь о собственные башмаки, канул под темную арку. И долго еще слышалось шарканье подошв и хриплое дыхание.

У дома, привязанный к водосточной трубе, сидел пес. Это был явно породистый пес, Алан видел такого же давным-давно, в другой жизни. Только та собака выглядела ухоженной: крупные белые локоны расчесаны, на шее желтели дорогие жетоны наград; она сидела, чуть скосив голову и изломав роскошные уши, и юмористически поглядывала сквозь густую шерсть на горбоносой морде.

- Привет, - сказал Алан, подняв растопыренную ладонь. - Как тебя зовут?

Пес смотрел в сторону, натянув размочаленную веревку. Пожелтевшая шерсть на его тощем теле была заляпана грязью, глаза слезились.

- Давай я тебя отвяжу.

- Не надо, - мотнул головой пес. - Я жду друга.

- Ты голоден?

- Нет.

- Меня зовут Алан, а кто ты?

- Я Эрд.

- Давно сидишь здесь?

- Не знаю... К другу пришли чужие с голубой кожей и увели.