- Как его состояние, Уотсон? - спросил меня Холмс.

Я наклонился над распростертым телом и начал осмотр. Пульс по-прежнему оставался слабым, но дыхание постепенно выравнивалось, веки слегка дрожали, приоткрыв тонкую белую полоску глазных яблок.

- Чуть было не отправился к праотцам, - заметил я, - но, кажется, все обошлось. Откройте-ка окно и дайте сюда графин с водой.

Я расстегнул ему рубашку на груди, смочил холодной водой лицо и принялся поднимать и опускать его руки, делая искусственное дыхание, пока он не вздохнул наконец всей грудью.

- Теперь все остальное - только вопрос времени, - заметил я, отходя от него.

Холмс стоял у стола, засунув руки в карманы брюк и опустив голову на грудь.

- Ну что же, - сказал он, пора вызывать полицию. Должен признаться, что мне будет приятно посвятить их в подробности этого дела.

- Я все-таки ничего не понимаю, - признался Пикрофт, почесав затылок. Черт возьми! Для чего, спрашивается, я был им здесь нужен?

- Все очень просто, - махнул рукой Холмс, - мне непонятна только заключительная сцена. - Холмс указал на подтяжки.

- А все остальное понятно?

- Думаю, что да. А вы, Уотсон, что скажете?

Я пожал плечами.

- Ровным счетом ничего не понимаю.

- А ведь если внимательно проследить ход событий, то вывод напрашивается сам собой.

- Какой же?

- Одну минутку. Вначале вернемся к двум исходным точкам: первое заявление Пикрофта с просьбой принять его на работу в эту нелепую компанию. Надеюсь, вы догадываетесь, зачем его заставили написать это заявление?

- Боюсь, что нет.

- И все-таки оно зачем-то понадобилось! Ведь, как правило, чтобы принять человека на службу, достаточно устного соглашения, и на сей раз не было никаких причин, чтобы делать исключение. Отсюда вывод: им дозарезу нужен был образец вашего почерка.