Наутро события прошлого дня и ночи — я отчётливо помню окно с чёрным небом и ясными звёздами, хотя не помню, когда ночь наступила — казались отнюдь не таким увлекательным приключением, и я мучительно спрашивала себя, что же произошло вчера, и что такого я забыла под влиянием адского напитка?

Вспомнив ту девушку, которая трясла меня на балу, я застонала. Спасение было так близко, а я!..

Идиотка!

И между тем я не чувствовала себя подчинённой чьему-то влиянию. Мне и правда было хорошо вчера, да и сегодня…

Я просто «вела себя естественно», как выразился Лдокл в начале банкета, вела себя так, как всегда хотела бы, но не решалась из боязни быть непонятой или осуждённой окружающими. Мне было хорошо, и вовсе не хотелось, чтобы меня спасала какая-то наглая, почему-то желтоватая девица… вчерашний день казался сказкой, мечтой, воплощением тайных снов и желаний…

Я похолодела. Насколько естественно я себя вела? Откуда я могу знать, куда завели меня мои тайные сны, ведь и собственная душа — потёмки. Что я могла натворить вчера? Что забыла? Не давала ли клятв, нарушить которые невозможно, а вспомнить — нереально?

Так ничего и не решив, я вырядилась в свой балахон, и отправилась искать Рвоа. В конце концов, гостье пора позавтракать! А не гостье, так служанке! Вот только бы не забыть, что обе на диете!

Рвоа я нашла в комнате экономки, и она меня вяло поприветствовала, поинтересовавшись, неужели моя диета запрещает мне завтракать.

Я ответила, что нет, и мы отправились на кухню. Всё это время я соображала, видели ли Рвоа и служанки меня вчера, а если видели, то узнают ли сегодня.