Я имел женщину или она имела меня — какая теперь разница в этом бессмысленном аду? Хотя, наверное, если бы в аду был какой-то смысл, то он перестал бы казаться адом. Раньше были другие времена, как принято говорить. Столько воды с тех пор утекло… И все-таки я еще помню ее лицо и вижу его перед собой каждую ночь, когда выключаю свет в кабине и веду машину только при свете фар, выхватывающих из тьмы Шоссе. Да-да, я совершенно отчетливо вижу ее.

Однажды у меня была женщина. Да, не красотка. Но я любил ее, и, думаю, она любила меня — по крайней мере, поначалу. Нет, она не была сногсшибательной женщиной, да я и сам оставлял желать много лучшего, поэтому мы с ней были отличной парой — если, конечно, в этом безумном мире люди вообще способны подходить друг другу.

Однажды у меня была женщина. Всего один раз и так давно… Я помню ее лицо, ее глаза. Глаза у нее… Откуда берется такая властность в женском взгляде? А еще красота, жалость, нежность? Ее глаза… Следовало бы принять закон, запрещающий такие глаза, чтобы они не могли смотреть на меня из глубин времени, врываясь в мои кошмарные пилюльные сны и заставляя меня корчиться от тоски. Да, такие глаза надо запрещать законом.

Я имел женщину. Да, это был я… Она не была богиней, но она была женщиной, и ее глаза смотрели на меня как… Ни у кого больше нет такого взгляда. Ни у кого. И ведь взгляд-то — ничего особенного, кто, черт возьми, будет спорить с этим? Но почему-то мне было достаточно ее взгляда — он до сих пор преследует меня…

Однажды… или это было во сне?.. я имел женщину. Ее глаза пленили меня, смяли, сделали беззащитным.