– Вы живы? – удивился он.

– Нет, мы в раю! – не удержавшись, съехидничал я. – Разве у меня нет за спиной крыльев?

Кнут мрачно усмехнулся, а потом сморщился от боли. Такие раны неопасны, но всегда очень болезненны. К счастью, у валявшегося неподалеку покойника нашлась при себя целая аптечка, так что я промыл Кнуту раны и залил их настоем, которым пользуются местные жители. Пахнет эта штука премерзко, но зато заживляет хорошо. Затем я перебинтовал его и, сняв с пояса фляжку с коньяком, передал ее раненому.

– Все в порядке. Сейчас я схожу за лошадьми и, как только вы сможете двигаться, отвезу вас в ближайшую деревню, до Эльбена всего километров пять.

– Спасибо, Рагнар! А что вы собираетесь делать дальше? – Кнут пристально взглянул на меня.

– Поеду догонять Генриха. Он мой друг, и я должен помочь ему найти Марцию.

– Завидую. Вам удается оставаться неравнодушным, после стольких лет, согласитесь, это трудновато.

– Я стараюсь жить сегодняшним днем, не помня прошлого и не задумываясь о будущем. Но простите, мне надо идти искать лошадей.

Первую лошадь я поймал относительно быстро, пегая смирная кобыла, похоже, принадлежала раньше одному из воинов Пантидея. Я стреножил ее и оставил неподалеку от Кнута. Потом же мне довольно долго пришлось гоняться за вздорным тайрасским жеребцом, которого я так и не догнал, но зато по дороге обратно мне встретился такой конь, что я замер на месте, стараясь не дышать, дабы не спугнуть это видение. Над телом своего хозяина стоял настоящий шанахарский скакун – редчайшая порода, ведущая свою родословную от легендарных ахалтекинцев, генетически перестроенная, способная приспосабливаться к любому климату, послушная и верная. Еще во времена Галактической Империи эти кони встречались довольно редко, и ценились они на вес серебра, которое в Местальгоре, да и в Пантидее, было и пять раз дороже золота. Сейчас же такой конь просто не имел цены. Осторожно, стараясь не спугнуть чуткое животное, я подошел, пошептал что-то ласковое в ухо и, только когда серый красавец успокоился, вскочил в седло.