Мучительная боль пронзила его голову, и он снова застыл в неподвижности. Послышался звук шагов и над ним наклонился Богхаз Хой. Лунообразное лицо валкисианина выражало симпатию. Он поднес к губам глиняную чашку, полную воды.

— Боюсь, я слишком сильно ударил. Но ведь когда остаешься в темноте один на один с вооруженным человеком, нужно быть осторожным. Не хочешь ли ты начать говорить?

Карс посмотрел на него и, повинуясь старой привычке, сдержал обуревавший его гнев.

— О чем? — спросил он.

Богхаз сказал:

— Я — человек открытый и прямой. Я спас тебя от банды, потому что хотел тебя ограбить.

Карс увидел, что его украшенные драгоценностями пояс и воротник перешли к Богхазу, нацепившему на шею и то и другое. Валкисианин поднял руку и с любовью их погладил.

— Потом, — продолжал он, — я повнимательнее присмотрелся… вот к этому. — Он кивнул в сторону шпаги, что стояла прислоненная к табурету, блестя в свете лампы. — Многие люди, глядя на нее, сказали бы только, что это красивая шпага. Но я, Богхаз, человек образованный. Я узнал символы над лезвием.

Он подался вперед.

— Где ты ее взял?

Осторожность быстро подсказала Карсу ложный ответ.

— Я купил ее у торговца.

Богхаз покачал головой.

— Нет, это не так. На лезвии заметны следы коррозии, а в резные впадины набилась пыль. Эфес не полировался. В таком виде ее не стал бы продавать ни один торговец. Нет, мой друг, эта шпага долгое время пролежала в темноте в могиле того, кто ею владел — в гробнице Рианона.

Карс лежал неподвижно, глядя на Богхаза. То, что он видел не нравилось ему.

Лицо у валкисианина было доброе и веселое. С таким хорошо было посидеть за бутылкой вина. Он мог любить человека, как брата, и искренне сожалеть о том, что тому нужно вырезать сердце из груди.

Карс скрыл свое впечатление за угрюмым безразличием.

— Насколько мне известно, эта шпага могла бы принадлежать Рианону. Но я купил ее у торговца.