Олег встрепенулся. На рыбалку, конечно, хотелось. И не столько из-за рыбы, — рыбу можно, в конце концов, и в магазине купить, — а из-за общения. Посидеть с Игорьком у костра, выпить водки, вспомнить молодость, холодильный техникум, а то ведь все время как-то и не до того было… Эх, хорошо бы! Да не получится — материалы дела надо срочно в Питер отправить, конец квартала, ёшкин кот…

— Так и отправь! — хмыкнул Рощин. — У нас завтра ребята в ХОЗУ за формой едут. Завезут твои бумаги куда скажешь… Ну, жбанчик потом выкатишь… Шучу! И без жбана как надо сделают, в лучшем виде!

Олег Иваныч, конечно, обрадовался, знамо дело, но виду не показал, кивнул нехотя Рощину, уговорил, мол, красноречивый, а на душе сделалось весело, светло и приятно, как всегда бывало с ним после тяжелой, качественно выполненной работы. Качественно выполненной…

Нет, не может быть, чтобы все было вот так вот хорошо! Как говорится — когда очень хорошо — это уже нехорошо. Как получилось-то? Приехал, увидел, допросил! Да еще и с делом обвиняемых ознакомил, в тот же день, хоть и нарушение. Прямо не дознаватель, а Юлий Цезарь пополам со Спинозой. Не верится что-то! Олег Иваныч давно уже научился относиться к себе критически и даже с юмором, иногда переходящим в сатиру. Вот и сейчас, позвонив в Питер Вострикову, чтоб встречал дело, уселся на стол, допил пиво, задумался… Ощущение было такое, будто что-то забыл, недоделал… Что же?

За окном томился июньский полдень, солнечный, жаркий, с пронзительной синью неба и зеркальной гладью озера. С озера доносился радостный шум, визг и веселые ребячьи крики. Залетевший в распахнутую форточку теплый ветер сбросил со стола бумаги и принялся играть занавесками. В дежурке азартно стучали костяшками домино. Где-то в коридоре заливисто смеялся Рощин. Один Олег угрюмо сидел в кабинете и думал. Опять же — чихал иногда. Правда, уже реже… В основном — мыслил. Искал в бочке меда ложку дегтя…

И нашел ведь!

Лесовоз, мать его ети!