Вечером запалили костер, быстренько почистили рыбу, покромсали картошку, лук. Открыли водку, выпили по одной и блаженно растянулись прямо на земле — ждали ухи. В котелке аппетитно булькало. Рощин помешивал варево большой алюминиевой ложкой, пробовал, иногда добавлял чего-то: то соли, то перцу, а потом и водки влил, целую стопку. Олег Иваныч порезал хлеба, понаблюдал, исходя слюной, за манипуляциями приятеля, не выдержал, отошел к озеру. Посидел немного на камне, потом прошелся по бережку, хотел было искупаться, наклонился, потрогал рукой воду — раздумал, уж больно водичка студеная… Оба! А что это там блестит такое, в песочке?

Протянул руку… Монета! Небольшая, не очень-то круглая, с выбитым изображением двух фигур в окружении каких-то точек или выпуклостей. Старинная… А блестит-то как, серебро, что ли? Олег Иваныч подбросил находку на руке — тяжелая, точно — серебряная — прочел на оборотной стороне — «НОВАГОРОД». Действительно — старинная… Только — полное впечатление, что не так уж и давно чеканенная. Вон как блестит-то! Новье! Чудны дела твои, Господи…

— Тут много таких находят, — оценил монету Рощин. — Завтра пошаримся у берега, может, клад какой обнаружим, а, Олег? Представляешь, тысяч на сто баксов… А, блин! — Рощин сильно подул на дымящуюся ложку, осторожненько попробовал, состроил довольную морду. — Все, Иваныч, давай миски!

Вдруг он приподнялся на локтях и предостерегающе поднял палец. Олег прислушался… Справа от озера, со стороны дороги — если ее можно, конечно, так обозвать — послышался приглушенный шум двигателя. Трактор?