Интересно, долго так придется ехать? А если сломаемся? Или бензин закончится? Впрочем, должен же быть хоть какой-то просвет в этом диком лесу!

Хлопнула дверь кабины. Кто-то из злодеев вылез к фискарсу? Они там что, каскадеры или самоубийцы? Или…

Или допетрили про бревнышки, сволочи?! Пара сваленных на ходу лесин — и нет сзади мотоцикла!

— Игорь! Тормоз!

Рощин тормознул, конечно. Но, кажется, было уже поздно!

Налетев на сброшенные на дорогу бревна, мотоцикл медленно — как казалось Олегу — и красиво взмыл в воздух, делая эффектное сальто-мортале.

Рощин мягко спланировал в реку и очумело затряс головой.

Олегу Иванычу повезло меньше.

Выброшенный из коляски мощной силой инерции, он пролетел метров пять, словно пущенный из пращи камень, и, уже на излете, втемяшился башкой в попавшуюся на пути березу. Вот тут-то Олег и вспомнил про опрометчиво забытый шлем! Еще успел подумать об ухе, что оставалась там, в котелке, на озере. Вкусная была уха. Вот поймать бы злодеев, а потом…

А потом он потерял сознание.

Глава 2

Шугозерье

Пусть разразит меня на этом месте гром,

Пусть прослыву везде первейшим подлецом,

Коль дам себя смирить почтением иль страхом

И сам не порешу всего единым махом!

Жан-Батист Мольер, «Тартюф, или Обманщик» (комедия в пяти действиях)

В березовых ветвях пересвистывались ночные птицы. Ночной ветерок шевелил листву, шуршал в кустах жимолости, гнал по белесому небу редкие облака. Где-то неподалеку в лесу ухал филин.

Олег очнулся от холода. Его рубашка с короткими рукавами не очень-то грела сейчас, светлой июньской ночью, не такой уж и теплой в это время. Голова раскалывалась, словно с жуткого похмелья, чего с Олегом Иванычем не случалось уже лет десять, несмотря на все перипетии службы