Рощин вытащил из кармана ксиву - остановить, проверить - и помахал ею перед проплывающим ветровым стеклом. Сидевший за рулем детина - угрюмый, небритый, в надвинутой на самые глаза кепочке - бросил на участкового презрительный взгляд, зачем-то пожал плечами... И, прибавив скорость, преспокойно проехал мимо. Олег Иваныч еле успел отпрыгнуть в сторону.

- Вот, козел! - проводив глазами быстро спускающийся с пригорка лесовоз, выругался Рощин. - Ладно, посчитаемся... Иваныч, бегом к мотоциклу!

Приятели бросились к озеру. Олег чуть поотстал, оглянулся, уж очень хотелось ему рассмотреть номер. Тот лесовоз - не тот? А вдруг... Напрасно глаза таращил! Сзади номера вообще не было. То есть он, скорее всего, был, но на самом низу прицепа-роспуска - закрытый длинными, чуть ли не волочившимися по дороге вершинами сосен - хлыстами. Которые, по требованиям техники безопасности, все-таки полагалось отпиливать, чтобы не задеть кого на поворотах. Эти - не отпилили. Торопились, видно, сволочи... Ла-адно...

Слева от дороги, вернее, между дорогой и озером, послышался треск мотоцикла. Туристы? Рыбаки? Подростки? Или это возвращались те, что пилили? Ладно, догоним - посмотрим. Где же, черт побери, Рощин? Что-то он непозволительно долго возится...

Срезав путь через кусты орешника, Олег выбрался на поляну, к палатке. Здесь было заметно светлее, чем в лесу, хотя костер почти догорел, по крайней мере, его тлеющие головешки давали довольно мало света. Зато простор, озеро, луна, большая, непривычно серебряная...

Рощин, чертыхаясь, возился с "Уралом".

- Провода оторвали, козлы вонючие, - обернулся он. - Не видал там мотоцикла?

- Нет... слышал только.

- Вот и я... слышал. Ну, попадутся только, уроды, - участковый вытер пот со лба, оставив широкую маслянистую полосу. - Главное, эти-то стопудово местные, знали, где здесь обычно рыбачат... По тропке проехали, вон следы...

Провозившись с мотоциклом минут двадцать, Рощин наконец завел двигатель, кивнул Олегу.