Его ничуть не смущала собственная субъективность. «Впрочем, – невольно подумал я, – может, мы сами и провоцируем подобное поведение. Разве не мы сами превратили правду и то же самое доверие в условность? Разве не мы сделали практически невозможным любое бескорыстное распространение технических новинок? Когда однажды НАСА, эта могущественная организация, занимающаяся Космосом, объявила, что все побочно сделанные ее сотрудниками изобретения могут быть приобретены любой фирмой, далеко не каждый решился послать открытку за двадцать пять центов, зато многие продолжали искать секреты противозаконно, то есть продолжали ломиться в настежь распахнутую перед ними дверь».

Нелепо, но это так.

16

Мы выехали под вечер.

Мощная машина с ревом разрывала тяжелый вечерний воздух.

Погруженный в размышления, я практически не замечал ни улыбающегося Лесли, ни сопящего рядом старину Рэда, ни далее бессмысленно уставившегося в ветровое стекло связанного Лендела. Он страдал и выглядел подавленным.

Не знаю, был ли в тот вечер на Земле человек, который так же остро, как я, ощущал нестабильность сегодняшней жизни и неопределенность жизни завтрашней.

Компьютер эксперта, торжество и триумф фирмы «Счет», высился над моим сознанием как гора, в бездонные пещеры его памяти уже стекалась вся мировая информация. Пройдут годы, не столь уж и долгие, и в нашем голом, начиненном подслушивающей и подсматривающей аппаратурой мире людям останется совсем небогатое право лишь на такие тривиальные истины, как, скажем, ночь – день, или завтра – сегодня. Не больше… И мы, жалкие, задыхающиеся в душном море банальностей, как чистый воздух, пресную воду, как душистый хлеб будем вымаливать у фирмы «Счет» любую информацию, лишь бы знать что–то! Неважно что. Лишь бы знать.

Свернув где–то за Степс–кан, крошечной, но достаточно известной фермой, Лесли загнал машину в тихую рощу. Выбравшись из кабины, он поманил меня за собой.