Фул… Доктор Фул… Я вспомнил прокрученную мне шефом на магнитофоне запись… «Он сомневается. Он много пьет. Его состояние тревожит санитарную инспекцию. Через руки Фула проходят все анализы, даже те, что заставили нас выставить дополнительные посты…»

Через руки Фула проходят все анализы – эти слова я хорошо запомнил. Такого человека жаль было упускать, но я его уже упустил. Не мог не упустить.

Дверь бара с грохотом распахнулась. Брэд Хоукс отмечал прибытие в Итаку.

Не знаю, где он собрал такую компанию, но она выглядела весьма пестрой: люди примерно его возраста, в приличных на вид костюмах, но встрепанные, с болтающимися галстуками, с багровыми лицами; их голоса до потолка заполнили бар.

Я не хотел веселиться с Хоуксом.

Пользуясь тем, что он сразу же шумно повалился в кресло, требуя бармена, я отступил за стойку, к узким дверям, которые когда–то служили черным ходом в бильярдную. И не ошибся: там и была бильярдная – столы под зеленым пыльным сукном, пирамиды пыльных шаров, на полочке раскрошенные мелки.

И первое, что я услышал, было:

– Дай ему еще раз!

Я оглянулся.

Человек, которого били, не отличался крепким сложением. Сознание, по крайней мере, он уже потерял. Один из экзекуторов держал его сзади за заломленные за спину руки, а другой, небольшого роста, узкий в бедрах, спортивный, не торопясь, с чувством бил жертву в живот тупым носком тяжелого кожаного ботинка.

Они занимались своим делом столь сосредоточенно и целеустремленно, что мое появление осталось ими незамеченным. Зато третий сразу увидел и узнал меня. Это был Габер. Он тряхнул своими крупными локонами и сказал:

– Прекрати, Дон. У нас гости.

– Гости?.. Один гость, – уточнил низкорослый, поворачиваясь ко мне. Он смерил меня взглядом и ухмыльнулся: – Сам выйдешь или помочь?