Я снял эту унылую панораму.

Выезжая с площади, я обратил внимание на массивную глыбу розоватого гранита.

Памятник? Кому?

Ничего такого тут раньше не было.

Я притормозил.

По розоватому граниту было крупно выбито:

«Нашему Бэду».

8

За два дня в санитарную инспекцию поступило двенадцать вызовов. Семь из них оказались ложными. Забавно, но я попал почти на все ложные. Зато Габеру и Фрайдхальману, здоровенному шведу, не интересующемуся ничем, кроме гоночных машин, пришлось поработать. Я ни о чем не жалел. Ведь находясь в гараже, я раскрутил историю «нашего Бэда», в чем мне немало помог хмурый старший механик.

В любое время дня и ночи Бэда Стоуна могли оторвать от обеда и поднять с постели, как только у кого–то вдруг возникало подозрение, что в полученном им пакете заключена пластиковая бомба, а автомобиль, оставленный на улице, начинен взрывчаткой. Рискуя жизнью, Бэд Стоун проверял содержимое подозрительных пакетов и разбирался – чем начинена машина. Такой была его работа, требовавшая немалой сметки и крепких нервов.

Рано или поздно Бэд Стоун не мог не попасть в госпиталь. Он туда и попал. Причиной, правда, оказалась не пластиковая бомба. Просто Бэд Стоун был гурманом и свободное время предпочитал проводить в «Креветке». Он обожал морскую кухню. В процессе очередной трапезы Бэд почувствовал себя плохо. Прибывший врач сразу определил все признаки активно развивающейся болезни Фула. Естественно, Бэд Стоун был отправлен в госпитальный бокс.

Два дня Стоун обдумывал случившееся, а на третий, трезво осознав, какую опасность он представляет, Бэд умудрился добраться до окна и выбросился с седьмого этажа госпиталя прямо на бетон, давно заливший все улицы Итаки. «Нашему Бэду» – начертали на гранитной глыбе патриоты Итаки.