– Герб, – голос Хоукса был слышен за десять шагов. – Эти подонки из санитарной инспекции притащили мне флакон мутной дряни. Не вздумай ее глотать, Нойс тебя не поймет.

– И что ты сделал с этой дрянью? – я покосился на Габера.

– Слил в раковину! Я знаю, чего стоит их водичка! Им не мы нужны, Герб, они охотятся за нашими девчонками, – он был разъярен. – Мою Италию они уже уволокли!

– Ладно, ладно, Брэд…

Я повесил трубку. И замер.

На пороге ванной стояла Нойс. Она успела одеться. На ней снова была длинная юбка и тонкий пуловер.

– Разве я звал тебя?

– Я должна уйти.

– Она права, – мрачно подтвердил Габер. Похоже, слова Брэда Хоукса не пришлись ему по душе. – Ты еще не знаешь, Герб, и это наша вина – мы не успели тебя предупредить: многие местные жители состоят на специальном учете. Сами они, конечно, помалкивают, – он хмуро уставился на Нойс. – Понятно, им ни к чему рекламировать свою пониженную сопротивляемость болезни Фула.

Мерзкая старуха с уродливым младенцем в мешке…

Нойс – потенциальная моргачка? Нойс – потенциальная колонистка? Чем грозят мне ее поцелуи?

Я был взбешен. Габер понял меня:

– Десять капель на ночь. Повтори утром. И не слушай никаких болтунов. Болезнь Фула не лечится, но ее можно предупредить.

Я поднял глаза на Нойс. Она улыбнулась.

– Идем, – Габер тронул ее за локоть, и Нойс послушно пошла впереди него.

Хлопнула дверь.

Я облегченно вздохнул.

«Они, несомненно, в чем–то меня подозревают… Удалось ли мне обмануть Габера? Поверил ли он, что я испуган?.. Если и да, в моем распоряжении только ночь. Ночь, которую, по мнению Габера, я проведу без сна…»

Я с отвращением бросил принесенный Габером флакон в мойку.

«Ночь… Всего одна ночь… Я сделал глупость, притащив сюда Нойс… Если я не смоюсь этой же ночью, это будет еще одна глупость…»

«Нет, я подпорчу вам торжество…»