Я не понимал, чего он, собственно, ждет, но когда передача кончилась, здоровяк встал, хрустнул суставами рук и удовлетворенно прохрипел:

– О нашем деле ни слова.

– Еще не успели, – усмехнулся я. – Может, через полчаса…

– Заткнись!

Ладно. Я не собирался с ним спорить. Да и он не был настроен воинственно, прикрикивал больше для формы, даже сунул мне в губы сигарету и сам ее разжег:

– Кури… Можешь звать меня Рэдом. Для тебя я теперь – старина Рэд. Не худший из псевдонимов, правда? Мы теперь вроде как два брата.

И прикрикнул:

– Вставай.

Пояснив:

– Маленькая загородная поездка.

5

Но маленькой я бы ее не назвал. Я почти задохнулся, когда старина Рэд, все столь же благодушный, извлек меня из багажника. Трещала голова, болели все суставы.

– Жив? – прохрипел Рэд. – Это большая любезность с твоей стороны, парень.

Под ногами шуршала галька, потом песок. Меня вели по тропинке, я ощущал прохладу. Значит, мы находились где–то в пригородах… Но где?

Этого я не знал. Но человек, которому передал меня старина Рэд, был мне знаком. Даже слишком. Я предпочел бы с ним не встречаться.

Джон Лесли – так его звали. Год назад судьба свела нас в деле фармацевтов. Я представлял Консультацию, он – Ассоциацию бывших агентов ФБР (Мэдисон–авеню, 274). Я похищал секреты, Лесли их охранял. Я искал связей с людьми, могущими оказывать услуги, а он старательно опекал их благопристойность.

Но дело фармацевтов выиграл я.

Не поднимаясь из–за стола (он всегда стеснялся своего небольшого роста), Лесли усмехнулся:

– Садись, Миллер. Я на тебя не сержусь, – несомненно, он тоже вспомнил дело фармацевтов. – Честно говоря, я предпочел бы видеть твоего шефа, но его не сунешь в багажник. Пришлось ограничиться правой рукой. Ты ведь его правая рука, да, Миллер?

Я усмехнулся.