Да и мужички – те еще душегубцы, судя по виду. Кого и приведут к боярину, а кого и… Интересно, как это усадьбу боярскую гулямы не пожгли? А, да ведь Аксен-то… Поди, не дал запропасть добру-то, хоть и не особо чествовал батюшку. Ну да не вечен Колбята, помрет – все Аксену достанется, больше-то сынов нет. Ну Колбята, Колбята, борода многогрешная, по-прежнему людоимством промышляешь, как и в старые времена, ну а сейчас-то, в безлюдье, и подавно.

– По здорову ль Аксен Колбятыч? – ехидно осведомился Иван.

Мужики покачали головами:

– Нетути Аксена, давно уж не приезжал. Боярин-то с ним не очень…

– Знаю, что не очень, – кивнул Раничев, зыркнул на мужиков: – Али бросить вас в поруб?

Те попадали на колени:

– Что ты, что ты, батюшка!

– Аль отпустить? – Иван сделал вид, что задумался, потом махнул рукой: – А, пес с вами, проваливайте. Поклон боярину передайте.

– От кого поклон-то, родимец? – на бегу оглянулся один.

– От ку… – Раничев запнулся. И вправду – от кого? Хотел поначалу брякнуть, что от купца такого-то, да вовремя вспомнил. что нету у купцов таких прав – хватать кого ни попадя да тащить в поруб. Пока что напуганы мужики, а вдруг о чем догадаются? Тогда что? Бежать аль кинжалом? – От сотника Гермогена, – сообразил наконец Иван. – Что со стражами волею князя Олега Иваныча для пригляду в Угрюмов-град послан.

Мужики остановились в отдалении, еще раз поклонились до самой земли и исчезли в синем мареве ночи.

Хотя, конечно, никакая еще и не ночь была – вечер. Просто стемнело быстро, чай осень, да и непогодь, эвон, дождище-то, так и моросит, так и сыплет, уж скорей бы, право, морозец. Надоели уже и сырость, и грязища. Однако надо бы что-то думать насчет ночлега, да и поесть бы не худо. Неужто корчмы никакой в городе нет или двора постоялого? Уж никак не может не быть, вот только где теперь найдешь-то? У татей надо было спросить, да вот догадался поздно.