– Пятнадцатый, дядько.

Иван покачал головой – одначе! Хотя, в общем-то, чего удивительного? Какой же староста отпустит справного мужика на княжью службу? Как всегда бывает – приедет тиун в деревню, грамотцу старосте прочтет, тот голову почешет, чем Бог послал угостит тиуна, да на следующее утро, с мужичками покумекав, решит – кого отправить. Того нельзя – у него охоты, другой сети чинит знатно, третий с молодою женой, четвертый… Вот по всей деревне и насобирали за ночь таких, как Лукьян, отроков, да бобылей, да изгоев, из мужиков ежели кого – так только тех, кто старосте чем-то не по нраву вышел. Раничев хмыкнул:

– А что, Лукьян, батько-то твой давно ль со старостой вашим в ссоре?

Страж резко обернулся:

– А ты откель про то знаешь?

Меж тем из-за старой ветлы вдруг показались тени. Двое. Вышли на лунный свет, осмотрелись и ходко направились прямиком к стражу. Тот поднял копье:

– Кто идет? Откликнись!

– То мы, Лукьяне. Барбаш с Варфоломеем. А с тобой ктой-то?

– Так, знакомец один. – Лукьян с видимым облегчением опустил копье, посетовал: – Чтой-то вы долгонько?

– Да пока шли, заплутали малость.

Барбаш с Варфоломеем, подойдя ближе, остановились. Тоже те еще вои, немногим старше Лукьяна, правда, пошире в плечах. Один из них – Барбаш – сменил на посту промокшего до костей Лукьяна, а второй – Варфоломей – постоял маленько да двинулся в одиночестве дальше, к воротам.

– Ну, мы пошли, – махнул рукой Лукьян. – Остея ждать не будем, некогда.

Барбаш хмыкнул, поплотнее заворачиваясь в плащ, попросил:

– Передай там, чтоб утром не залеживались, сменили.

– Да уж, залежишься там, коли крыша худа, – прощаясь с напарником, усмехнулся отрок, оглянулся на Ивана. – Идем?

– Идем, – кивнул тот. – Далеко ль до корчмы-то?

– Не корчма там, двор постоялый, – почему-то шепотом пояснил Лукьян. – Невдалече будет.

Раничев на ходу пожал плечами, силясь припомнить, чем постоялый двор отличается от корчмы.