Где-то сейчас они все? И где Евдокия, Евдокся? Девушка с зелеными глазами, которая… которая… Раничев улыбнулся. А ведь Евдокся должна быть где-то здесь. Он лично провожал ее с караваном бухарского купца ибн Файзиля. Караван шел на север, в Москву, и давно бы уже был здесь… Как и Евдокся. Черт, жаль, что не договорились о конкретном месте встречи – не до того было, Евдокся покидала столицу Тимура в спешке. Говорила, что отыщет родичей – семью боярина Евсея Ольбековича, геройски сложившего голову при обороне Угрюмова от войск Тамерлана. Покойный Евсей Ольбекович был не просто боярин, а угрюмовский володетель – наместник рязанского князя Олега Ивановича. Родичи его… могли, конечно, погибнуть, но быть может, не все? Кто-то из слуг наверняка остался в Угрюмове, а может, и все семейство… Ну, если и не здесь, тогда – в Переяславле, стольном городе княжества. Сворачивая на знакомую – отстроенную уже! – улицу, Иван так и представил: вот, подходит он к частоколу, стучит в ворота, те открываются, кланяется старый слуга, а на крыльце, в узорчатом, накинутом поверх сарафана летнике, стоит Евдокия, любимая Евдокся, стройная, белокожая, с длинной темно-русой косою. Стоит, улыбаясь чуть припухлыми губами, на щеках ямочки, а в глазах – зеленых, колдовских каких-то – слезы счастья. И так отчетливо представил всю эту картину Раничев, что, сворачивая за угол, аж напрягся весь в ожидании… И сглотнул слюну. Не было ворот, не было частокола, не было ни старого слуги, ни Евдокси, а на месте сожженной усадьбы кричали на голых деревьях вороны.

Иван прошелся по пепелищу – не видно и было, чтоб отстраивали. Наверное, все ж таки решили вернуться в Переяславль, чтоб не терзать память. Ну да. А в возрождавшийся после нашествия Угрюмов взамен погибшего Евсея Ольбековича будет прислан новый наместник. Интересно, а где воевода Панфил Чога? Тоже погиб? Иль – в плену? Может, стоит его разыскать здесь? Или не стоит? Уж слишком прохладно относился воевода к Ивану.