Клиенты отказались подняться наверх и полюбоваться великолепным багрово-янтарным закатом. Снизу доносились пьяненькие смешки. Когда я послал Кофи поглядеть, он доложил, что пассажиры уговорили не только три бутылки дешевого шампанского, но и смесь «Джека Дэниэлса» с «Теннесси» — мое заветное виски, которое я хранил как лекарство. Они сделали потрясающие снимки светящихся красных ракообразных через стекло. А когда они узнали, что мы все-таки не опоздаем на последний рейс, настроение у них и вовсе улучшилось.

«Отмороженная», пыхтя, обогнула мыс из золотистого песчаника, который мы называем Куском Чеддера. Пальцевые деревья, похожие на растопыренные пятерни, живописно покачивались на ветру. Лодка устремилась к пристани, и я машинально глянул в сторону берега, на уютную бухточку, где я живу. То, что я увидел, так меня поразило, что я невольно вскрикнул и схватился за бинокль. Вид в окулярах под-, твердил, что глаза меня не обманули.

— Черт побери!

— Что такое? — воскликнул Кофи.

— Сам посмотри! — Я сунул ему в руки бинокль и бессильно рассмеялся. — Завершение на редкость удачного дня!

— Ни фига себе, Адик! Да это же морская жаба — прямо напротив твоего дома! Я таких громадных в жизни не видал…

Экая толстуха, метров двенадцать-тринадцать в ширину, не меньше!

— Пусто! — выдохнул я, давясь идиотским смехом. — Боже мой! Ничегошеньки не осталось…

— Во стерва! — В голосе Кофи, наблюдавшего за этой ошеломляющей сценой, звучало трепетное благоговение. — Похоже, ты прав. Сожрала — и не поморщилась. Но где ж это видано, чтобы морская жаба вылезала на отмель? Они живут на самом дне…

Я наконец перестал смеяться.

— А эта вылезла. И сожрала мой дом.

В тот момент я был не в состоянии задаться вопросом: почему?