– Эй… Ты живой-ли? – Голос принадлежал стоящему над ним человеку. Громадному, как показалось снизу. Бросилась в глаза матерая с глубокими серебряными проплешинами борода, и лохматые брови на покрытом черной копотью лице. – Ась? Повторил великан, наклоняясь ниже. Запах горелого угля усилился.

– Ишь ты… Вроде жив. – Приглядевшись, констатировал бородач. – Тогда ладно.

Эй, Митроха, иди сюда, поможешь. – Мужик обернулся к кому-то… Все тварь божья, а по виду православный. Негоже давить…

Вспыхнула боль от потревоженного плеча. – Сергей понял, что его приподняли и понесли. В голове стрельнуло, в глазах потемнело.

В себя пришел, почуяв, как кто-то настойчиво пытается разжать ему зубы. Почувствовал текущую по щеке влагу и жадно глотнул теплой, с привкусом железа воды.

– Смотри, оклемался? – Голос принадлежал женщине.

Круглов всмотрелся, но разглядеть в полутьме не сумел ничего. Почувствовал только, что лежит на чем-то лохматом и мягком, а из-под лежанки раздается мерный перестук колес.

– Где я? – Только и сумел произнести он.

– Знамо где, в вагоне, – прозвучал глухой баритончик. – Все мы тут…

– Все, хорош баловать. – Сварливо добавил голос, – побереги водицу, Марьяна. Когда еще случай по новой набрать выпадет.

Глаза Круглова привыкли к темноте. Он сумел разглядеть женскую фигуру, а чуть подальше изрезанное глубокими морщинами старческое лицо.

Остальное скрывалось в пыльном, душном сумраке. Однако, судя по нестройному гомону, теплушка была набита людьми.

– Откуда тут… – Мелькнуло удивление, но тут же сменилось насущными вопросами. Острая боль утихла, осталось лишь слабость. Теперь казалось, что он весь превратился в измочаленную, тряпичную куклу.

– Ладно… Это частности. Кто, куда, детали.