Парочка одетая в синие, засаленные до последнего предела курточки хунхузов раскрутила хитрые узлы, которые связывали пленника и не особо церемонясь сдернули худощавое тело заложника на землю.

Круглов охнул, безвольно подался в сторону и свалился на мягкий ковер из старых листьев, под ноги беспокойно вздрогнувшей лошади. Он преувеличенно громко вскрикнул и ухватился за ногу. Внешне все выглядело совершенно естественно. Падение нетренированного тела вполне могло вызвать вывих или иное повреждение.

Главарь оглянулся на происходящее.

– Эй. Что-то он слишком рано начал кричать? – Разобрал Сергей иронические нотки в командном голосе.

Что ответил хунхуз, Круглов не разобрал, и потому еще более укрепился в желании пообщаться с предводителем плотнее.

– Твоя офицера есть? Отвечай. – Произнес главарь, приближаясь к лежащему на земле пленнику. – Молчи будя, палец режи. – Для пущей доходчивости он выдернул длинный нож, и взмахнул им перед лицом пленника. – Какой части, кто командир? Где стоит?

Подозрения Сергея переросли в уверенность. От того и все сказанное вожаком по-китайски оказалось куда понятнее, чем бормотание остальных разбойников. Давно известно, два иностранца куда легче поймут друг друга если будут говорить на иностранном языке, который не является их родным. А вот теперь, когда тот перешел на ломанный русский стало ясно. Никакого отношения к поднебесной этот хунхуз не имеет. Прорывающаяся в голосе жесткость и рычание выдали в нем японца.

Логика рассуждений строилась на всем комплексе отмеченных странностей. Первым, отправной точкой, стало желание главаря отведать свежатины из печенки пленника.