Какая разница, все равно ничего не изменишь: Очередь на жилье подойдет бог знает когда, зарплата в триста рублей с копейками ей на неделю, а мне даже майорская звездочка ближайший год- два не светит.

– В тридцать лет ума нет, и не будет. – Выплыла в памяти затертая пословица. Круглов поднял голову, глянул на белоснежный лайнер, пришвартованный к причалу Морского вокзала.

– Александр Пушкин. – Прочитал он латинские буквы, выведенные на громадной трубе воздуховода. – Живут же люди…

С круизного судна, горой возвышающегося над проходящим мимо катером донеслась заводная песенка про белый теплоход.

"Горбач" миновал остроносые обводы выстроившихся на тридцать третьем причале военных кораблей, и причалил к пирсу командующего, рядом со свежеокрашенным, переделанным из торпедного пижонским катером.

– Вперед. – Выбрался из каюты кап три, потянулся, разминая громадные, по медвежьи покатые плечи и одернул кремовую рубашку на вполне оформившемся животике. -Толстею. – Пожаловался он, двигаясь по квадратным плитам. – Махнул квадратной, размером с саперную лопату, ладонью, отвечая отдавшему честь часовому на воротах.

– Скажите, товарищ подполковник. – Кинулся к Мойше плюгавый паренек с зажатым в ладони микрофоном. – Что вы думаете по поводу неуставных взаимоотношений в армии?

Корреспондент призывно кивнул наползающей камере, которую держал в руках узкоглазый, одетый в модную, вареную джинсу азиат.

– Мы снимаем передачу для японского телевидения, и нас очень интересует мнение простых офицеров… – Кочетом разливался ведущий.

– Не знаю, как в армии, а я на флоте служу. – Буркнул капитан второго ранга, ненароком отворачиваясь от объектива.

– А вы? – Переключился гламурный корреспондент на Круглова. – Простите, не знаю вашего звания, товарищ военный.

– От..сь. – Лаконично попросил Шарик и легонько придержал тычущего микрофоном ему в лицо репортера за запястье.