Известны были только ого приблизительные приметы и то, что он скрывается на квартире у своего дружка, живущего в «голубой мечте» — ну, знаешь этот погребок для номенклатуры на Пролетарском бульваре. Группу захвата возглавлял я. Вышибли, как положено, дверь, влетели в квартиру, живо уложили всех присутствующих на пол, руки за голову… Там у них как раз гулянка шла, дым коромыслом… Но брякнулись все на пол быстренько, как спелые груши с дерева, автомат — аргумент серьезный. Да… И тут из соседней комнаты выскакивает мужик, по приметам схожий с нашим бандюгой, матерится страшно и что-то пытается вытащить из кармана пиджака. И ндруг раздается резкий хлопок — ну точно выстрел…

Холмов сделал паузу и закурил. Дима немигающим взглядом смотрел на него.

— Как выяснилось потом, это всего лишь сорвало крышку с испорченной банки кабачков на антресолях — дурацкое совпадение! Ну а я машинально ка-ак врежу рукояткой пистолета этому мужику по челюсти — он сразу с копыт, аж ноги до ушей забросил. Да… А потом началось самое веселое. Оказывается, мы ворвались не к кому-нибудь, а к только что прибывшему из Киева в Одессу новому зам. начальника УВД области, который как раз отмечал новоселье. Ему же я и врезал по физиономии. Наша агентура решила над нами подшутить таким оригинальным образом. Ну, меня, естественно, сразу из органов турнули, с волчьим билетом. Пришлось податься в частные детективы… Холмов махнул рукой и снял со стены гитару.

— Ладно, это все ерунда. Продержимся. Давай-ка лучше споем!

— Давай споем! — с готовностью кивнул Дима, хлопнув ладонью по столу. Шура подстроил струны, и они грянули нестройными голосами:

Одесса зажигает огоньки, И корабли уходят в море рано, Поговорим за берега твои Красавица моя, Одесса-мама…

Так познакомились Шура Холмов и Дима Вацман.