А ветер, продолжая петь для нее свою песню, нес ее вперед, и она плавно плыла в воздушном потоке. И вдруг вспомнился Колль. Марис вздрогнула, потеряла равновесие. Она заколебалась, сорвалась вниз, резко подалась вверх, пробуя потоки в поиске прежней уверенности и ругая себя. Все было так чудесно-неужели все кончается?.. Ведь это ее последний полет... Он должен быть лучшим. Но все было напрасно, она потеряла уверенность, и ветер-любовник оставил ее.

Марис рванулась наперерез шторму, напрягая до боли каждый мускул, набирая высоту и скорость. Если тебя покинуло чувство ветра, лететь так близко от воды опасно. Марис выбивалась из сил, и, лишь когда вдали мелькнули скалистые очертания Эйри, она поняла, как далеко ее завела захватывающая борьба с ветром.

Эйри - одинокая голая скала в море, словно огромная каменная башня в окружении злобного прибоя. Ничего не приживалось здесь, кроме гладкого мха. Только птицы гнездились в глубоких расселинах и на самой вершине построили свое гнездо летатели. Ни один корабль не мог пристать здесь, и только крылатые - люди и птицы - делили вершину.

- Марис!

Она взглянула вверх и увидела Дорреля. Темные на фоне неба крылья падали прямо на нее. В последний момент она увернулась и легко ушла в сторону. Доррель со смехом бросился вдогонку вокруг скалы, и Марис тут же забыла про усталость и боль, растворившись в волшебной радости полета.

Когда они наконец приземлились, с востока с воем налетел ветер, ударил дождь, жаля холодными каплями их лица и руки, и только тогда Марис почувствовала, что совсем замерзла. Они без посторонней помощи приземлились на мягкую землю в выдолбленной посадочной яме, и Марис протащило целых десять футов в образовавшейся грязи. Минут пять ушло на то, чтобы подняться и распутать тройные ремни крепления. Потом она старательно привязала крылья к колышку и принялась их складывать. Когда она закончила, руки ее ныли, зубы стучали от холода, и Доррель, заметив это, нахму рился.