Оттуда, из-за пелены тумана, слышался неясный монотонный шум, усиливавшийся с каждым медленным взмахом весел. Странный шум — не грохот волн, разбивающихся о рифы, и не мерный рокот прибоя, а тяжелый гул проваливающейся в бездну воды, словно не остров лежал за серой клубящейся завесой, а легендарный Крайний Предел, уступ высотой в тысячу лиг, с которого воды великого океана низвергаются в вечно пылающие преисподние нижнего мира. Глупости, конечно, страшные сказки невежественных гребцов-галерников: людям образованным хорошо известно, что мир круглый, как яблоко, никаких Пределов в океане нет, а с рудниками Серебряного хребта не сравниться никаким преисподним, пусть и вечно пылающим. Да только образованных на триере было немного, а в души остальных доносящийся из туманного облака гул вселил тревогу и предчувствие встречи с чем-то ужасным.

Никто, правда, и так не ждал от плавания ничего хорошего: дождешься тут, когда команду вербуют из висельников и пиратов, доставленных на корабль прямо из подземных казематов Дома Справедливой Кары, а рабам на веслах обещают свободу — тем, кому посчастливится вернуться, разумеется. Такое случается только во время войн, после крупных морских сражений, а какие войны сейчас? Все народы, осмеливавшиеся бросить вызов могуществу Ата-ланты, получили суровый урок и простерлись в пыли у ног царей Дома Трезубца. Если бы от триеры ждали военных подвигов, разве назвали бы ее в честь Хэмазу, бога — покровителя торговцев и путешественников? «Сияющее копье Хэмазу, господина Двух Лун» — вот как звучало полное имя корабля. Смех да и только! Какое там копье у Хэмазу, зачем оно ему? Неудачное имя, странная команда, загадочная цель… Что понадобилось Их Величествам в этих забытых богами южных водах, пустынных и бесплодных, где уже много дней не видно ни одной рыбы? Такие вопросы много раз задавали себе и прикованные к веслам гребцы, и надсмотр-щики-бичеватели, и воины-абордажники, проводившие бесконечно долгие дни в учебных боях и полировке страшных шипастых шлемов. Перешептывались по ночам в темноте и духоте трюма, с тоской глядели на убегающие за корму, дробящиеся на волнах чужие крупные звезды, молились своим богам и духам-покровителям, в глубине души понимая, что здесь, на краю света, всерьез рассчитывать на их помощь не приходится.