Интересно, подумал Нойман. Штурмфогель не был специалистом-вербовщиком; впрочем, как всякий оперативник, он имел собственную агентуру. И, насколько Нойман знал, еще ни один агент Штурмфогеля не «сгорел».

Это вызывало сдержанную зависть коллег.

– Что случилось, Зигги? – В кабинет вошел шеф безопасности.

Гуго, «рыцарь Гуго», на рыцаря походил меньше всего – скорее на доброго деревенского коновала. Плешь, нос уточкой, огромные мешки под глазами. Из-за короткой шеи, вздернутых плеч и несколько искривленного позвоночника все его пропорции как-то исказились руки и ноги казались чрезмерно длинными. Было время – удивительно давно, пять лет назад! – когда Нойман ходил у него в подчиненных. Гуго тогда сам отказался от повышения и продвинул своего ученика…

– Вот.

Захтлебен пробежал глазами расшифровку. Нахмурился:

– Кто такой этот Ортвин?

– Человек Штурмфогеля. Американец. Работает за компот.

– Он знает, на кого работает?

– Надо спросить самого Штурмфогеля.

– Где он?

– А об этом надо спросить Юргена.

– Но он хотя бы в пределах досягаемости?

– Да.

– Вызови его. Срочно.

– Хорошо… Гуго, ты ведь понимаешь, в каком мы дерьме?

– В многослойном. И что?

– Черт, я даже боюсь произнести это… – Нойман набрал побольше воздуха и как будто нырнул в упомянутое дерьмо. – Ведь теперь, пока мы не узнаем, кто из нac… крыса… мы не сможем ни черта. Я прав?

– Абсолютно.

– То есть нам нужно свернуть или приостановить все операции и сконцентрироваться на поисках ублюдка. Потому что иначе…

– Иначе мы рискуем потерять все, – кивнул Гуго. – И все же одну операцию мы провести должны – причем максимально быстро.

– Какую же?

– Ты еще не понял? Мы должны уничтожить группу… – он заглянул в листок, – Эйба Коэна. И тогда, действуя уже оттуда, мы пришпилим крысу. Или я не прав?