На дне воронки стояла густая топкая светло-серая грязь, в которой кто-то жил: С тех пор, как "Факел" приобрел это место, туда стало вообще невозможно попасть: проезд под стеной закрыли тяжелыми воротами, а всю территорию обнесли густым проволочным забором. На вышках день и ночь стояли бессменные часовые - в лоснящихся черных накидках и глубоких блестящих стальных шлемах, фаты которых спускались до плеч, а решетчатые забрала прикрывали лица. Коричневатые плети ядовитого плюща обвивали опоры вышек. В тихие безлунные ночи над Цирком что-то призрачно мерцало, и тихий низкий жалобный вой разносился далеко по окрестностям: Машина притормозила у поворота, кое-как в него вписалась, потом нырнула в крутой спуск: Черные створки ворот медленно разошлись. Кто-то, закутанный в белое покрывало так, что даже глаза с трудом угадывались в складках, наклонился к окну машины, разглядел водителя и пассажиров - и махнул рукой: проезжайте. - Что здесь делается? - спросил Штурмфогель. - Трудно сказать, - Гуго потер нос. - Мы делим это пространство с "Аненэрбе", а Зиверс - не тот человек, с которым можно поговорить на подобные темы: Руди был гораздо приятнее. - Удивительно слышать: - усмехнулся Штурмфогель. - А кстати, где он сейчас? - Гиммлер куда-то спрятал, - и, перехватив недоуменный взгляд Штурмфогеля, поправился: - Нет, совсем не то, что ты подумал. Просто Руди теперь работает соло и отчитывается исключительно перед рейхсфюрером. Я думаю, он неплохо устроился. Штурмфогель кивнул. Его бывший начальник обладал по крайней мере двумя талантами: легко находить новое место службы - и легко (и с треском) терять его. Буйные заросли расступились, и взору предстал новенький ангар с большой цифрой "9" на воротах. - Приехали, - сказал Гуго. - Здесь наш оазис. Здесь никогда ничего не случается. У входа в ангар - маленькой калитки в створке огромных ворот - сидела странная двухголовая и двухвостая собака.