Внизу, на ярко освещенном дворе, гомонили гости, сверху, чуть дальше козырька крыши, виднелось по-ночному черное небо, и Алексей вдруг ощутил себя совершенно комфортно на этом неосвещенном балконе. Здесь его никто не видит и никто не будет искать. Во всяком случае, до приезда Олега Павловича.

— Не трогай ты этого капитана, — донесся до Алексея голос Решетникова. — Сталкивался я с ним по службе пару месяцев назад. Говорит сразу все, что думает. При всех, не оглядываясь на регалии. Прямой и жесткий как штык. В бою, конечно, только такие и нужны. Но на плацу — изволь соблюдать субординацию. А не можешь — сиди в своем гарнизоне до пенсии! И сидеть бы ему за свой длинный язык — а оно вишь как повернулось…

— Да я просто понять хотел, что за серьезный хрен такой из ниоткуда взялся, — проворчал Кондрат Ефимович.

Только теперь Алексей сообразил, что оба генерала сидят буквально в нескольких метрах от него, за углом здания.

Капитан Сенников, помимо своей воли, оказался в роли подслушивающего. Чувство невольного стыда заставило его подняться с намерением покинуть балкон. Дослушать, конечно, хотелось — интересно, о чем говорят между собой генералы в непринужденной обстановке, но Алексей считал это непозволительным с точки зрения офицерской чести.

Однако уже следующая фраза вернула его обратно на стул и заставила забыть о нормах морали.

— Не надо, — сказал Решетников. — Ты же слышал — это его человек. Пойдет со всеми под одну гребенку. Нечего силы тратить. Ты еще на ситуацию вот с какой стороны посмотри: это не обычный его подчиненный, а свой. Раз он сюда его притащил — значит все твои тревоги напрасны. Ничего Палыч пока не заподозрил. А свои «глаза и уши» можешь гнать взашей за такую «дезу» в аналитике. Безмозглые они у тебя.