Патроны, ручные бомбы, снаряды к двум конно-горным и к двум полевым орудиям, небольшой запас винтовок, продовольствие, а кроме того, кучу необходимых мелочей. Вот только с обмундированием и особенно с обувью были крупные проблемы. Все вещевые склады оказались разграбленными еще в первые месяцы, если не дни. Аргамаков с Лиденером тщетно ломали головы, во что одевать бойцов, когда обмундирование придет в окончательную негодность, однако ни до чего додуматься пока не могли.

— Так. Хорошо. Вечером прошу всех господ командиров ко мне. Пока же отдыхайте, Михаил Дмитриевич. — Аргамаков поднялся, давая понять, что отпускает ротмистра.

Последний замялся, и хорошо изучивший его за последнее время полковник спросил:

— Что-то еще?

— Так, слухи. — Ган выглядел неуверенно, как человек, не вполне доверяющий дошедшей до него информации. — Говорят, что никакого Кутехина уже нет.

— Как — нет? — Аргамаков несколько опешил.

— Не знаю. Вроде бы там был не то бунт, не то нападение большой банды. Одним словом, жители вырезаны или разбежались, а сам город выгорел подчистую. Но, может, и неправда. Молва все преувеличивает.

Хотелось бы, чтобы это было преувеличением. Только офицерам в последнее время доводилось убеждаться в правдивости гораздо более зловещих слухов. Да и вымерших деревень на пути попадалось немало. Почему же беда не может приключиться с городом? Только потому, что он больше?

— Ладно, разберемся, — вымолвил Аргамаков. Что еще он мог сказать в таком случае?

— Разрешите идти? — вытянулся Ган. Каким бы всеобщим ни был развал, но дисциплина в отряде поддерживалась на высоте.

Едва Ган вышел, как сразу пришел капитан Усольцев. Вид у командира второй сводной роты был несколько сконфуженный. Даже черные как смоль усы понуро обвисли.

— В третьем взводе солдат пропал, господин полковник.