— Рабы, — пожал плечами тот. — В доме Халая работы мало, поэтому некоторых рабов он сдает внаем. Они работают в гавани — домой возвращаются только на ночь.

— А, вот как… А сколько всего людей в этом доме?

— Ну… — задумался Креол, загибая поочередно пальцы. — Из свободных — сам Халай, его правнук Эхтант… он тоже ученик, но старше нас. Я. Теперь еще ты. Рабов… мм… десять. Дядюшка Нгешти слепой, но с простой работой справляется. Его жена стряпает на кухне. Хатаба и Халфу Халай сдает внаем. Их жены стирают, убираются, ходят за покупками и делают всякую другую работу. Еще у Халая есть три наложницы-рабыни — одна уже совсем старая и две молодых. Они тоже работают по хозяйству, а если в гости приходят другие маги, Халай подкладывает их им в постель. Еще у Халфы и его жены есть ребенок — ему три года. Он меня раздражает, — хмуро проворчал Креол. — Дети — это проклятие богов. Особенно мелкие.

Шамшуддин пересчитывал рабов одновременно с Креолом — у него тоже получилось десять. Он посмотрел на загнутые пальцы и спросил:

— Больше никого нету?

— Еще Асаггак, но он не совсем раб… да вон он как раз идет. Смотри, какое чучело.

Шамшуддин изумленно открыл рот — то, что медленно выползало из кладовки, вряд ли вообще было человеком. Закутанный в старое-престарое покрывало, расползающееся в дюжине мест, с пустыми бесцветными глазами, посеревшей кожей, лысой макушкой, сплошь покрытой уродливыми струпьями, и глубокой дырой на месте носа. Босые ступни передвигаются с удивительной неспешностью — не слишком великое пространство меж кладовкой и кухней этот урод пересекал целую минуту.

— Это что, ходячий мертвец? — предположил Шамшуддин.

— Да, — равнодушно ответил Креол. — Зомби. Раньше тоже был рабом Халая.

— А что он делает?

— Большую часть дня просто стоит в кладовке и смотрит в стену. Он — наглядное пособие. Для учеников, чтобы изучать внутренности человека.

Через несколько минут Асаггак вышел из кухни. Не с пустыми руками — он захватил каменную кадушку с помоями. Обычно кадушки, наполненные доверху, переносят вдвоем, но ходячие мертвецы удивительно сильны — их окоченевшие мышцы не ведают боли и усталости.