Ни вам парчовых драпировок и дорогих ковров, ни изысканных украшений вроде ваз и шкатулок… Ни единого предмета, указывающего на то, что спальня принадлежит человеку, отмеченному милостью короля. Шуту, с малых лет жившему в гораздо более аскетических условиях, здесь было вполне комфортно. А вот служанке, судя по всему, нет — она господские покои привыкла видеть совсем иными, без разбросанных по полу мячей, деревянных колец, бутафорских игрушек и другого реквизита для выступлений… И уж конечно без высокой перекладины, свисающей с потолка на веревках в самом центре комнаты. Зато напротив кровати имелось удивительно большое зеркало, какое не у всякой знатной дамы сыщется, а подле него — богатейший набор красок для лица. Это самое зеркало, видимое из любого угла комнаты, и совершенно необходимое Шуту для оттачивания его мастерства, теперь весьма правдиво являло ему малоприятную действительность — его собственную физиономию… Неудивительно, что служанка испугалась странного господина с растрепанными волосами и лихорадочным блеском в глазах.

Да еще эта его дурная слава безжалостного похитителя сердец…

Шуту и в самом деле было худо. Совсем худо. А от взгляда на скованную нелепыми опасениями служанку ему становилось еще и очень грустно. Эта дурочка вполне могла бы понять, что после нескольких дней борьбы с простудой у господина уже не осталось сил на такие фокусы, как соблазнение невинных девиц. Он даже пошутить сейчас толком не сумел бы — ужасно болело горло. Зато сам так нуждался в добром слове… Но горничная, похоже, об этом не догадывалась: исходящая от нее тревога была почти осязаема. Шут понял, что никакого общения не получится.

Так хоть бы помощи дождаться…

— Лекаря позови, — хрипло простонал он и, устало уронив голову обратно на подушки, отвернулся от девчонки. Наслушалась о нем страшилок от других служанок! Шут накрылся с головой одеялом и закрыл глаза.

Одиночество.

Порой Шуту казалось, во всем мире нет человека, которому он был бы дорог. И тогда нестерпимо — хоть ненадолго, во время простой беседы — хотелось спрятаться за иллюзией, будто на самом деле кому-то интересен и нужен. Да не в корыстных целях, как это бывало обычно…