Черным налом плати, кошевой! - И на что бы так сразу? Цур вам! Ну да куда денешься... Даю! Могу зеленым золотом, могу всякой всячиной, по козацкому бартеру: кожухи дубленые из султанского Стамбула, возы-бенцы, галушки-скороварки, черевички Саламандры - добрые черевички, царице впору... Сверкнула очами Галина. Очки суконкой протерла и еще раз сверкнула. В изразцах пестрых, что по стенам устроены, искры-дьяволята гопака ударили. Затряслись крючкотворы, шелупонь бритая, под взглядом хозяйки: - Кофия отаману! С сахаром! Чтоб плясал в чашке! - От, сынку, - строго кивнул куренной мрачному ребенку, за все время не проронившему ни слова. - Никогда б не сказал тебе: будь бабой! а сейчас скажу. С шаблей по нашим дням много не накозакуешь. Никак не можно с шаблей. А с шоблой, да с крышей черкесской, да с первичным накоплением капитала, трясця ейной матери, важно развернешься. Уразумел? - С шаблей у буцыгарню волокут, - отозвалось рассудительное дитя, прикусывая лошадиным зубом кончик оселедця. - Я у буцыгарню не хочу. Я мытарем хочу. Или в бурсу ментовскую. Батька, идем до хаты, а то мамо нам обоим хвоста накрутит... - Зачем до хаты! Куда до хаты! Прошу ясновельможного пана до конторы! вмешался опытный бес Зеленый, грозя братии верстунов злым кулаком. - А вы чего прохлаждаетесь, голодранцы! Кто за вас работать станет, Александр Сергеевич?! По причине энциклопедической эрудиции Зеленый имел в виду всех сразу: поэта Пушкина, композитора Даргомыжского, актера Демьяненко и юриста Комарова, автора эпохальной "Ответственности в коммерческом обороте".

* * *

В 13.00 верный Мирон осадил иномарку на всем скаку, лихо паркуясь у пирамидального тополя.