Но команды Арта Шеккера действительно функционировали подобно банкам. А как говаривала Мэри Эллен, я, вероятно, мог бы стать неплохим грабителем подобных учреждений, но, став банковским менеджером, скорее всего спятил бы, а банк — потерпел бы крах.

И потому идея провести два года, обслуживая нужды гонщиков в идеально отутюженных шортах и с самомнением размером в дирижабль, была отнюдь не соблазнительна. Письма остались без ответа.

Забрезжил рассвет: небо посерело, ультрафиолетовые лучи блистали на грязных зубцах волн. Затем поднялось солнце. И небо из серого преобразилось в сеть голубых бухточек, разделенных перистыми облаками. Мои глаза были разъедены солью и нуждались в хорошем сне. Мысли путались.

В пять часов утра люк вновь распахнулся.

— Бонжур! — сказал Ян, протирая глаза. — Слушай! Я тут поразмышлял. Кингстон не должен был сломаться, верно? Он ведь новый, не так ли? Странно, а?

Ян протянул мне чашку кофе и сел, глубоко дыша, освобождая свои легкие от паров дизельного топлива. Скорость ветра упала до семи баллов. «Аркансьель» продвигался среди покачивающихся в прибрежных водах рыбацких лодок к невидимым башням города Ла-Рошели.

Я не обратил внимания на слова Яна, поскольку сам обдумывал то, над чем он размышлял.

Новые кингстоны не ломаются.

Да, это было именно «странно».

Глава 2

После сорокавосьмичасового бодрствования уже не остается сил для большого беспокойства. И потому я выкинул эти мысли из головы, завернулся в спальный мешок и, полежав минут пять в мокрой тряской койке, задремал.